Покидая Меркато. Цена надежды

Английская расшифровка

Addis Ababa raised me Dusty streets and injera Dubai was the next hard lesson All glass towers and cold cash I came trying to lift my sisters Carrying their hopes in my worn bag But nobody handed me much, just closed doors and empty promises I kept going for the little girls back home Watching how I move Their faces in my mind flicker In the desert heat I made it through, I found my, found my footing On the polished marble floor At 5.50 in the morning, Mercato was already awake.

Selamahuit stood at the bus stop with her small bag and watched the sellers open their stalls.

She was 21.

She had finished high school and for two years she had worked in a Chinese shoe company for 4500 bir a month.

The money was not enough, but it was regular.

She lived with her mother, Almaz, and her two younger sisters in two small rooms.

Her father had left long ago, so no one else paid the rent or the food.

Every morning Selamawit passed the same billboard.

It showed a tall hotel and a woman in a white dress.

The billboard promised work in Dubai and a good salary.

Selamawit looked at it every day and did the same math.

Rent, food, school for her sisters, bus, shoes.

If she saved every extra bir, how many months for a ticket?

The number changed in her head.

Then there was the visa, the agent, the first weeks before salary.

She did not know those costs, and that was the problem.

The dream had a price, but she could not see the whole price yet.

She only knew she could not stay at 4,500 bir forever.

The bus came, and Selamuit got on.

She had not told her mother yet, but she had already decided to leave the factory.

She wanted to ask Hana about Dubai.

Mama, sit down.

I have to tell you something.

You're late.

The girls are asleep.

What happened?

I quit the factory today.

You did what?

I quit, and I'm going to Dubai.

Hana found me a job in a salon.

A real salon.

Hana?

The one who came back with a new phone?

Yes.

She says the salary is 1,500 dirhams.

That's more than three times what I make here.

And the ticket?

The visa?

The first month before you get paid?

Hana is handling it.

She knows the agent.

Agents take money.

We don't have money.

I know, but I can't stay here.

The rent is late.

The girls need shoes.

The school wants the fee next month.

So you run?

Do you know what happened to Tazita?

She went to Saudi.

Two years, no call.

Her mother still lights a candle.

And Sineet, she came back sick and with nothing.

I'm not Tazita.

I'm not Sineet.

Every girl says that.

Hana says the salon is in Dira.

She has a friend there.

I can share a room.

Share a room with who?

Strangers?

You don't know them.

Hana knows them.

She says they Ethiopian Hana says Hana says what does Hana get She gets a commission That normal Normal for her not for you Hana says I will wash hair and do nails.

Clean work.

Not like the factory.

Clean work in a strange country.

Mama, I will send you half my salary every month.

Half.

You can pay the school.

You can pay the Equib.

The Equib is not a bank.

It's the neighbor's money.

If you don't pay, they come to me.

I will pay.

I promise.

Promises are easy in the kitchen.

I'm not asking for your permission.

I'm telling you.

I already quit.

Then why are you telling me?

Because you are my mother and because I am afraid.

Afraid is good.

Afraid keeps you alive.

I need your help.

The ticket, the visa, Hana needs 80,000 beer for the agent.

80,000?

I have 12,000 saved.

I need the rest.

You want me to give you the Equib money?

The money for the girls' school?

It's a loan.

I'll pay it back from Dubai.

If you don't come back?

I will come back.

With money.

You don't know that.

I know I can't stay here.

Mama, look at me.

I'm 21.

I work all day and I have nothing.

I want to help you.

I want the girls to finish school.

Do you think I don't want that?

Then help me.

I have 20,000 beer.

It's for the Equib.

The women will ask.

Tell them it's for the shop.

I don't lie.

Then tell them nothing, please.

You will send half.

Half.

Every month.

And you will call me every week.

Every week.

If you don't call, I will go to Hana's mother.

I will call.

Take the money.

Keep it hidden.

Don't tell the girls.

Don't tell anyone.

Thank you, Mama.

Don't thank me.

Just come back.

I will.

Hana, I came as fast as I could.

You said you had news.

I do.

Sit down.

You look tired.

I am tired.

I quit the factory.

My mother gave me the Akub money.

Now I need the truth.

The truth is good.

The salon is in Daira, a cosmetic salon.

Clean work, good customers.

What will I do there?

Hair, nails, maybe simple makeup.

They will teach you.

The salary is 1500 dirhams.

Every month?

Every month, plus tips if you are polite.

And the visa?

Three weeks, maybe less.

The agent is fast.

How much for the agent?

80,000 burr.

80,000?

Hana, that is a lot.

It is Dubai.

Nothing is cheap.

But after two months, you will earn it back.

I have 32,000.

It is everything.

My savings and my mother's money.

Give me what you have now.

I will talk to the agent.

He knows me.

And the rest?

I will fix it.

You are like my sister.

I don't want you to lose this chance.

My mother is afraid.

She says, girls go and do not come back.

Girls who don't listen get problems.

You will listen to me.

Don't talk to strangers at the airport.

Don't sign papers you don't understand.

Keep your money close.

Will I get a receipt for this money?

A receipt?

Salamowit, we grew up on the same street.

Since when do we need paper between us?

Your mother says always take paper.

Your mother has never left Mercado.

This is how it works here.

The agent doesn't give receipts.

He gives visas.

So everything is arranged?

Everything is arranged.

The salon is waiting.

The visa is coming.

You just need to be ready.

When do I pay the rest?

Later, before you fly.

I will call you.

Promise me, Hana.

No surprises.

No surprises You will send money home and your mother will be proud I promised her half my salary every month Then you will send half You will see In one year, you will laugh at this day.

I hope so.

Here is the money.

Count it.

I trust you, but I will count it.

Good.

32,000.

That is all I have.

It is enough for now.

Keep your phone on.

I will call you about the visa.

And the salon?

What is the name?

I will send you everything.

The name, the address, the agent's number.

Don't worry.

I am not worried.

I'm just...

I don't know.

That's normal.

Go home, pack light, be ready in three weeks.

Three weeks.

Three weeks.

And, Salamowit, don't tell people too much.

Everyone will want a favor.

I won't.

Thank you, Hana.

Don't thank me yet.

Thank me in Dubai.

Six weeks later, Hana came back to Mercado with a new phone and a tourist visa, not the work visa she had promised.

She said the rules changed at the last minute, and that in Dubai, everything was arranged on the ground, not on paper.

Silamawit wanted to shout, but Hana already had the money, and the flight was the only thing left that felt real.

She packed one bag, took $200, and the number Hana gave her, and flew to Dubai alone.

At the airport, nobody answered that number.

She called twice, then sat on a plastic chair until the hall almost emptied.

A taxi finally drove her to Dara, past gold shops and narrow streets that smelled of cardamom and dust.

The room was above a shop, rented by Messeret, a friend of a friend of Hana's.

Sela Mawit paid the driver, held her bag against her chest, and climbed the dark stairs.

Her tourist visa was good for 20 days.

She had no salon, no salary, and no one waiting for her at the top.

This is the room.

Your bed is there, by the window.

The bathroom is at the end of the hall.

We share it with two other women.

It is smaller than I thought.

Dubai is small when you have little money.

Sit.

You look like you are going to fall.

I have been awake for two days.

Then listen first, sleep later.

Did Hana tell you the name of the salon?

She said she would send it.

She said everything was arranged.

There is no salon.

I asked around.

There is no salon with that name in Dara.

Hana gave you a story.

She is my friend.

We grew up on the same street.

Friends get commissioned too.

She brought you here.

Someone paid her for that.

Maybe the agent.

Maybe the salon that does not exist.

I gave her all my money.

How much?

Everything.

My mother's Ekub money.

80,000 beer.

Then she is not your friend.

She is a business.

And the work visa?

Look at your passport.

What does it say?

Tourist.

20 days.

Tourist visa.

You cannot work on it.

If they catch you, you pay a fine.

Maybe jail.

Maybe they send you home and you cannot come back.

Hana said the work visa was coming.

Hana said.

Hana said.

Hana is gone.

You are here.

You have 20 days.

What can I do?

First, count what you have.

Money, phone, passport.

$200.

That is one week.

Maybe 10 days if you eat like me.

How do you live?

I pay 700 dirhams for this bed.

Food is 200.

Every month.

I clean houses.

Cash.

No paper.

My visa expired eight months ago.

I am here, but I am not here.

You understand?

You are illegal.

I am invisible.

There is a difference.

You still have 20 days.

Use them.

For what?

A woman in Al-Barsha is looking for a cleaner.

She wants someone to live in the house.

Permanent.

A cleaner?

It is work.

It is a room.

it is not a salon what is her name madam fatima she has money she has a big villa She also has rules What rules She will ask for your passport For the visa she will say For the visa That is what they say Then the passport stays in her drawer, not in your hand.

For how long?

Until she decides.

That is the problem.

When you give your passport, you are not a guest.

You are property.

I can't go home.

My mother borrowed money for me.

My sisters need school fees.

I know.

That is why I'm telling you the truth.

Not to scare you.

To make you ready.

Is there another way?

There is always another way.

Not always a good one.

You can go to the Ethiopian church.

You can ask for help.

You can sleep here and look for cash work.

But you have 20 days.

And if I don't find work before the visa ends?

Then you are like me.

Invisible.

I don't want to be invisible.

Then take the house.

Take the room.

Keep your head down and count every dirham.

Give me the number.

Think tonight.

Sleep.

In the morning you will still be hungry, but you will think better.

I am thinking now.

Give me the number.

Okay, but remember what I said.

The passport is not paper.

It is your door.

I will remember.

And, Salamowit, do not tell her you have a friend here.

Do not tell her you know me.

Why?

Because then she knows you have somewhere to go.

If she knows that, she will not keep you.

She will throw you out.

So, I'm alone.

You are not alone.

You are with me.

But she cannot know that.

Okay.

I will call her tomorrow.

Tomorrow.

First sleep.

You will need a clear head.

Messerette?

Yes?

Thank you for not lying to me.

Don't thank me, just be careful.

I wore back.

But nobody handed me much.

Just closed doors and empty promises.

I kept going for the little girls back home.

Watching how I move.

Their faces in my mind flicker.

In the desert heat I made it through, I found my, found my footing On the polished marble floor Addis Ababa raised me Dusty streets and injera Dubai was the next hard lesson All glass towers and cold cash I came trying to lift my sisters, carrying their hopes in my worn bag.

But nobody handed me much, just closed doors and empty promises.

I kept going for the little girls back home, watching how I move.

Their faces in my eyes A flicker in the desert heat I made it through, I found my, found my footing On the polished marble floor

Расшифровка на этом языке

Аддис-Абеба меня воспитала

Пыльные улицы и инджера

Дубай стал следующим суровым уроком

Сплошные стеклянные башни и холодные деньги

Я приехала, чтобы поднять своих сестёр

Неся их надежды в своей потрёпанной сумке

Но никто мне много не дал, только закрытые двери и пустые обещания

Я продолжала ради маленьких девочек дома

Наблюдая, как я двигаюсь

Их лица в моей голове мерцают

В пустынной жаре

Я справилась, я нашла свою, нашла свою опору

На отполированном мраморном полу

В 5:50 утра Меркато уже проснулся.

Селамавит стояла на автобусной остановке со своей маленькой сумкой

и смотрела, как продавцы открывают свои лотки.

Ей был 21 год. Она окончила школу и два года работала в китайской обувной компании за 4500 быров в месяц.

Денег не хватало, но они были регулярными.

Она жила с матерью Алмаз и двумя младшими сёстрами в двух маленьких комнатах.

Её отец давно ушёл, так что больше никто не платил за жильё или еду.

Каждое утро Селамавит проходила мимо одного и того же билборда.

На нём были изображены высокий отель и женщина в белом платье.

Билборд обещал работу в Дубае и хорошую зарплату.

Селамавит смотрела на него каждый день и делала одни и те же расчёты.

Аренда, еда, школа для сестёр, автобус, обувь.

Если она будет откладывать каждый лишний быр, сколько месяцев на билет?

Число менялось в её голове.

Потом была виза, агент, первые недели до зарплаты.

Она не знала этих расходов, и в этом была проблема.

У мечты была цена, но она ещё не видела всей цены.

Она знала только, что не может оставаться на 4500 бырах навсегда.

Автобус пришёл, и Селамавит села в него.

Она ещё не сказала матери, но уже решила уйти с фабрики.

Она хотела спросить Хану о Дубае.

Мама, сядь. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Ты опоздала. Девочки спят. Что случилось?

Я уволилась с фабрики сегодня.

Ты что сделала?

Я уволилась, и я еду в Дубай.

Хана нашла мне работу в салоне. В настоящем салоне.

Хана? Та, что вернулась с новым телефоном?

Да. Она говорит, зарплата 1500 дирхамов. Это больше чем в три раза того, что я зарабатываю здесь.

А билет? Виза? Первый месяц до того, как тебе заплатят?

Хана этим занимается. Она знает агента.

Агенты берут деньги. У нас нет денег.

Я знаю, но я не могу здесь оставаться. Аренда просрочена. Девочкам нужна обувь. Школа требует плату в следующем месяце.

Так ты убегаешь?

Ты знаешь, что случилось с Тазитой?

Она уехала в Саудовскую Аравию.

Два года, ни звонка.

Её мать до сих пор зажигает свечу.

А Синеет вернулась больной и ни с чем.

Я не Тазита.

Я не Синеет.

Каждая девушка так говорит.

Хана говорит, салон в Дире.

У неё там подруга.

Я могу делить комнату.

Делить комнату с кем?

С незнакомцами?

Ты их не знаешь.

Хана их знает.

Она говорит, они эфиопки. Хана говорит, Хана говорит, а что Хана получает? Она получает комиссию. Это нормально. Нормально для неё, не для тебя.

Хана говорит, я буду мыть волосы и делать ногти. Чистая работа. Не как на фабрике.

Чистая работа в чужой стране.

Мама, я буду отправлять тебе половину зарплаты каждый месяц. Половину. Ты сможешь платить за школу. Ты сможешь платить за экыб.

Экыб — это не банк.

Это деньги соседей.

Если ты не заплатишь, они придут ко мне.

Я заплачу.

Я обещаю.

Обещания легко давать на кухне.

Я не прошу твоего разрешения.

Я тебе говорю.

Я уже уволилась.

Тогда зачем ты мне это говоришь?

Потому что ты моя мать и потому что мне страшно.

Страх — это хорошо.

Страх держит тебя живой.

Мне нужна твоя помощь.

Билет, виза, Хане нужно 80 000 быров для агента.

80 000?

У меня отложено 12 000.

Мне нужен остаток.

Ты хочешь, чтобы я отдала тебе деньги экыба?

Деньги на школу девочек?

Это заём.

Я верну его из Дубая.

А если ты не вернёшься?

Я вернусь.

С деньгами.

Ты этого не знаешь.

Я знаю, что не могу здесь оставаться.

Мама, посмотри на меня. Мне 21. Я работаю весь день и у меня ничего нет. Я хочу помочь тебе. Я хочу, чтобы девочки окончили школу.

Думаешь, я этого не хочу?

Тогда помоги мне.

У меня есть 20 000 быров. Это для экыба. Женщины будут спрашивать.

Скажи им, что это для магазина.

Я не лгу.

Тогда ничего им не говори, пожалуйста.

Ты будешь отправлять половину. Половину. Каждый месяц.

И ты будешь звонить мне каждую неделю. Каждую неделю.

Если ты не позвонишь, я пойду к матери Ханы.

Я буду звонить.

Возьми деньги. Спрячь их. Не говори девочкам. Никому не говори.

Спасибо, мама.

Не благодари меня. Просто вернись.

Я вернусь.

Хана, я пришла так быстро, как смогла. Ты сказала, у тебя есть новости.

Есть. Садись. Ты выглядишь уставшей.

Я устала. Я уволилась с фабрики. Мама отдала мне деньги экыба. Теперь мне нужна правда.

Правда — это хорошо. Салон в Дайре, косметический салон. Чистая работа, хорошие клиенты.

Что я там буду делать?

Волосы, ногти, может, простой макияж. Тебя научат. Зарплата 1500 дирхамов.

Каждый месяц?

Каждый месяц, плюс чаевые, если будешь вежливой.

А виза?

Три недели, может меньше. Агент быстрый.

Сколько агенту?

80 000 быров.

80 000? Хана, это много.

Это Дубай. Ничего не дёшево. Но через два месяца ты это отработаешь.

У меня есть 32 000. Это всё. Мои сбережения и деньги матери.

Дай мне то, что у тебя есть сейчас.

Я поговорю с агентом.

Он меня знает.

А остальное?

Я улажу.

Ты мне как сестра.

Я не хочу, чтобы ты упустила этот шанс.

Моя мать боится.

Она говорит, девушки уезжают и не возвращаются.

У девушек, которые не слушают, бывают проблемы.

Ты будешь слушать меня.

Не говори с незнакомцами в аэропорту.

Не подписывай бумаги, которые не понимаешь.

Держи деньги при себе.

Я получу расписку за эти деньги?

Расписку? Селамавит, мы выросли на одной улице. С каких пор нам нужна бумага между нами?

Твоя мать говорит всегда брать бумагу.

Твоя мать никогда не покидала Меркато. Здесь так всё работает. Агент не даёт расписок. Он даёт визы.

Значит, всё улажено?

Всё улажено. Салон ждёт. Виза едет. Тебе просто нужно быть готовой.

Когда я заплачу остальное?

Позже, перед вылетом.

Я позвоню тебе.

Обещай мне, Хана.

Никаких сюрпризов.

Никаких сюрпризов. Ты будешь отправлять деньги домой, и твоя мать будет гордиться. Я обещала ей половину зарплаты каждый месяц. Тогда ты будешь отправлять половину. Ты увидишь.

Через год ты будешь смеяться над этим днём.

Надеюсь.

Вот деньги.

Посчитай.

Я тебе доверяю, но я посчитаю.

Хорошо.

32 000.

Это всё, что у меня есть.

Пока достаточно.

Держи телефон включённым.

Я позвоню тебе насчёт визы.

А салон?

Как он называется? Я пришлю тебе всё. Название, адрес, номер агента. Не волнуйся.

Я не волнуюсь. Я просто... не знаю.

Это нормально. Иди домой, собирайся налегке, будь готова через три недели.

Три недели.

Три недели. И, Селамавит, не рассказывай людям слишком много. Все захотят услугу.

Не расскажу. Спасибо, Хана.

Пока не благодари. Поблагодаришь меня в Дубае.

Шесть недель спустя Хана вернулась в Меркато с новым телефоном и туристической визой, а не рабочей визой, которую обещала.

Она сказала, что правила изменились в последнюю минуту, и что в Дубае всё устраивается на месте, а не на бумаге.

Силамавит хотела закричать, но у Ханы уже были деньги, и полёт оставался единственным, что казалось реальным.

Она собрала одну сумку, взяла 200 долларов и номер, который дала ей Хана, и полетела в Дубай одна.

В аэропорту никто не ответил на этот номер.

Она позвонила дважды, потом села на пластиковый стул и сидела, пока зал почти не опустел.

Такси наконец отвезло её в Дару, мимо золотых магазинов и узких улиц, пахнущих кардамоном и пылью.

Комната была над магазином, её снимала Мессерет, подруга подруги Ханы.

Села Мавит заплатила водителю, прижала сумку к груди и поднялась по тёмной лестнице.

Её туристическая виза была действительна 20 дней.

У неё не было салона, зарплаты и никого, кто ждал бы её наверху.

Это комната. Твоя кровать там, у окна.

Ванная в конце коридора. Мы делим её с двумя другими женщинами.

Она меньше, чем я думала.

Дубай маленький, когда у тебя мало денег. Садись.

Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь.

Я не спала два дня.

Тогда сначала слушай, потом спи.

Хана сказала тебе название салона?

Она сказала, что пришлёт.

Она сказала, что всё улажено.

Салона нет.

Я поспрашивала.

В Даре нет салона с таким названием.

Хана рассказала тебе сказку.

Она моя подруга.

Мы выросли на одной улице.

Подруги тоже получают комиссию.

Она привезла тебя сюда.

Кто-то заплатил ей за это.

Может, агент.

Может, салон, которого не существует.

Я отдала ей все свои деньги.

Сколько?

Всё.

Деньги экыба моей матери.

80 000 быров.

Тогда она тебе не подруга.

Она — бизнес.

А рабочая виза?

Посмотри на свой паспорт.

Что там написано?

Туристическая.

20 дней.

Туристическая виза.

По ней нельзя работать.

Если тебя поймают, ты платишь штраф.

Может, тюрьма.

Может, тебя отправят домой, и ты не сможешь вернуться.

Хана сказала, рабочая виза едет.

Хана сказала.

Хана сказала.

Ханы нет.

Ты здесь.

У тебя 20 дней.

Что я могу сделать?

Сначала посчитай, что у тебя есть.

Деньги, телефон, паспорт.

200 долларов.

Это на неделю.

Может, на 10 дней, если будешь есть как я.

Как ты живёшь?

Я плачу 700 дирхамов за эту кровать.

Еда — 200.

Каждый месяц.

Я убираю дома.

Наличными.

Без бумаг.

Моя виза истекла восемь месяцев назад.

Я здесь, но меня здесь нет.

Понимаешь?

Ты нелегал.

Я невидимка.

Есть разница.

У тебя ещё есть 20 дней.

Используй их.

Для чего?

Женщина в Аль-Барше ищет уборщицу.

Она хочет, чтобы кто-то жил в доме.

Постоянно.

Уборщицу?

Это работа.

Это комната.

Это не салон. Как её зовут? Мадам Фатима. У неё есть деньги. У неё большая вилла. У неё также есть правила. Какие правила? Она попросит твой паспорт. Для визы, скажет она. Для визы. Так они говорят.

Тогда паспорт останется в её ящике, а не в твоей руке. На сколько? Пока она не решит.

Вот в чём проблема. Когда ты отдаёшь паспорт, ты не гость. Ты собственность. Я не могу пойти

домой. Моя мать заняла деньги для меня. Моим сёстрам нужна плата за школу. Я знаю. Поэтому я говорю

тебе правду. Не чтобы напугать тебя. Чтобы подготовить. Есть другой путь? Всегда есть другой путь.

Не всегда хороший. Ты можешь пойти в эфиопскую церковь. Ты можешь попросить помощи. Ты можешь спать здесь

и искать работу за наличные. Но у тебя 20 дней. А если я не найду работу до окончания визы?

Тогда ты как я. Невидимка. Я не хочу быть невидимкой. Тогда бери дом. Бери комнату.

Держи голову опущенной и считай каждый дирхам. Дай мне номер. Подумай сегодня ночью. Поспи. Утром

ты всё ещё будешь голодна, но будешь думать лучше. Я думаю сейчас. Дай мне номер.

Хорошо, но помни, что я сказал. Паспорт — это не бумага. Это твоя дверь. Я запомню.

И, Саламович, не говори ей, что у тебя здесь есть друг.

Не говори ей, что ты знаешь меня.

Почему?

Потому что тогда она узнает, что тебе есть куда идти.

Если она это узнает, она тебя не оставит.

Она тебя выгонит.

Значит, я один.

Ты не один.

Ты со мной.

Но она не должна этого знать.

Хорошо.

Я позвоню ей завтра.

Завтра.

Сначала поспи.

Тебе нужна ясная голова.

Мессерет?

Да?

Спасибо, что не солгала мне.

Не благодари меня, просто будь осторожен.

Я вернулась.

Но никто мне много не дал.

Только закрытые двери и пустые обещания.

Я продолжала ради маленьких девочек дома.

Следя за тем, как я двигаюсь.

Их лица в моём сознании мерцают.

В пустынной жаре

Я прошла через это, я нашла свою, нашла свою опору

На полированном мраморном полу

Аддис-Абеба воспитала меня

Пыльные улицы и инджера

Дубай был следующим суровым уроком

Сплошные стеклянные башни и холодные деньги

Я приехала, пытаясь поднять своих сестёр, неся их надежды в своей потрёпанной сумке.

Но никто мне много не дал, только закрытые двери и пустые обещания.

Я продолжала ради маленьких девочек дома, следя за тем, как я двигаюсь.

Их лица в моих глазах

Мерцание в пустынной жаре

Я прошла через это, я нашла свою, нашла свою опору

На полированном мраморном полу