Собеседование в Дубае на английском: условия, зарплата, паспорт

Английская расшифровка

Addis Ababa Addis Ababa raised me Dusty streets and injera Dubai was the next hard lesson All glass towers and cold cash I came trying to lift my sisters Carrying their hopes in my worn bag But nobody handed me much, just closed doors and empty promises.

I kept going for the little girls back home, watching how I move.

Their faces in my eyes They flicker in the desert heat I made it through, I found my, found my footing On the polished marble floor Good morning, I was told to come before noon My name is Sela Mawit.

Come in, come in.

Don't stand in the door.

So you are the girl from Ethiopia.

How old are you?

Twenty-one.

Twenty-one.

And you have worked in a house before?

In my country, I worked in a shoe factory.

But I can clean, I can cook, I can wash.

I learned fast.

Everyone says that.

Let me tell you the conditions, and then you tell me yes or no. There is no negotiating after.

900 dirhams a month.

You live here.

You eat here.

Your room is here.

900.

The work is from 6 in the morning to 6 in the evening, sometimes longer if there are guests, one day off in the week.

And I don't want to hear about your cousins, your friends, your problems.

My house is quiet.

Yes, madam.

About the money.

The first salary comes after three months.

That is the trial period.

After that, every month, on time.

I am a serious woman.

I pay my people.

Three months without salary?

Madam, I have to send money home.

My mother...

Everyone has a mother.

Do you think you are the first girl who comes to my door?

I feed you, I give you a bed, and I wait three months to see if you are a worker or a lazy girl who cries.

That is fair.

And after the three months, the 900 is full?

Nothing is taken out?

Nothing is taken out.

Now, your papers.

Your visa is a tourist visa, yes?

Yes.

It ends in 10 days.

I know.

I saw it.

So we must do the residence visa quickly.

Before it ends, or you will be here illegally.

And I can't help a girl like that.

Give me your passport, and I will send it with the agent tomorrow morning.

You want to keep my passport?

For the visa.

It doesn't work with a photocopy, Habibti.

The passport goes to the office and it comes back with the stamp.

Two weeks, maybe three.

And if I need it before?

Why would you need it?

You will be here working.

Read this and sign.

It says the house rules.

No visitors, no telephone at the table, and no going out at night alone.

It is in Arabic, but it is not difficult.

I can't read Arabic.

Then I am reading it to you.

That is what I just did.

Sign at the bottom.

Madam, one thing.

If I give my passport, I have nothing in my hand.

You have a bed, a plate, and a job.

That is more than you had this morning.

In ten days, your visa is finished.

Then what?

You go back to Ethiopia with nothing, or you stay here in my house, and in three months, you send your mother money.

Choose.

And the passport comes back to me after the stamp?

It comes back Everything comes back in this house if the girl is honest Are you honest Yes Then we understand each other Sign here and here Okay Your passport It in my bag I have it Give it to me Good Now go and wash your hands The kitchen is at the back.

There is laundry from yesterday.

Welcome to the house, Salamowit.

Four months passed in the villa in Al-Bersha.

Salamowit woke at five, started work at six, and finished at eight in the evening.

She slept in a small room beside the laundry where the machines hummed through the wall.

She washed clothes for the family, cooked rice and stew, cleaned bathrooms, and carried shopping from the car.

Her salary came on time once, then late, then only in part.

Madame Fatima always had a reason—the bank, the agent, the visa papers.

At home in Addis, her mother called about the sister's school fees and their grandmother's medicine.

Selamowit could not say no. She borrowed from Messeret and sent three hundred dirhams when she could, then borrowed again.

Davit began coming to the villa for business with Madame Fatima.

He was quiet and well-dressed, and he watched Selamowit more than the other men did.

He asked her name and where she was from.

She answered shortly, but she remembered his calm voice.

By the fifth month, she was tired enough to listen.

Sit down, Salamawit.

There is no hurry today.

It is your day off, yes?

One day.

Sunday.

Then we drink coffee and we talk like people, not like a worker and a businessman.

What will you have?

The cake with the pistachio is good here?

Just coffee, please.

Thank you.

You were thin.

In that villa, do they feed you?

They feed me.

But not enough and not on time.

Madam Fatima told me herself she pays her girls when the business pays.

That is not a salary.

That is a game.

And you were the one losing.

I don't want to talk about her house.

Good.

Then we talk about you.

How old are you?

Twenty-one.

Twenty-one.

When I was twenty-one, I had nothing either.

I sold cloth from a box beside the road in Addis.

Now I have two shops and a warehouse in Karama.

Do you know how I did it?

You worked hard.

I worked hard, yes, but also when somebody opened a door for me, I walked through it.

That is what I want to say to you today.

There is a door.

What door?

I know you have no money.

Everybody in that house knows.

Your mother calls.

You cry afterwards.

then you borrow from the girl in Deira, and your visa is finished or something is wrong with it.

Am I right?

How do you know about my visa?

Fatima tells me everything when she wants a better price on my cloth.

Don't look at me like that.

Dubai is a small city.

So, what door?

I will pay what you owe.

Not to Fatima, to your friend, and to anyone else.

I will make you a real work visa in my company.

Two years.

I will rent a flat in Alnida.

One bedroom, a kitchen, a window that opens.

You will not wash another woman's clothes.

And what do I do for this?

Clean your shops?

Sell your cloth?

I come and live with me.

Live with you?

I have a wife in Addis.

She knows how I live here.

It is allowed for us.

A second wife, a flat, a paper that says you are legal.

Many men do it.

You would be safe, and I am not a man who shouts.

And if I say no?

Then you say no. I don't take things from people.

I told you, I am offering a door.

You look through it, or you don't.

You want to buy me.

I want to help a girl who is alone, and I am honest about what I want.

That is more than most men will give you.

Look at your hands.

You are twenty-one, and your hands are like my mother's.

You don't know me.

I know enough.

I know you send money home and keep nothing.

I know you sit in the back of the bus and count the buildings.

You don't have to answer me today.

Think Drink your coffee Nobody has ever said anything like this to me Because nobody looked A pretty girl always finds someone to help her But she must choose well.

That is all.

Choose well.

I have to go back before it gets dark.

She counts the hours.

Take this for the taxi.

No, take it.

It is nothing.

Thank you.

Donlit, everything I have, my papers, everything, is in her drawer.

Do you understand what I'm saying?

I understand.

I'll think.

I promise I'll think.

Madam Fatima, I need to talk to you.

It is important.

Not now.

I have guests in the salon.

The coffee is cold.

Make new coffee.

The coffee can wait.

I want my passport and my salary.

Four months.

You did not pay me for four months.

Lower your voice in my house.

I am not shouting.

I am asking.

My passport, please.

Your passport is with the agent.

For the visa, you know this.

I gave it to you five months ago.

The visa is done.

I have the card in my bag.

So the passport is not with any agent.

It is in your drawer, the top one, on the left, under the bank papers.

You went into my drawer?

I clean that room every day.

I never opened it, but I know where you keep things.

Everyone in this house knows.

Careful.

You are a maid in my house, not my sister.

I gave you a bed.

I gave you food.

You eat from my kitchen.

I am a maid, yes.

I cook, I clean, I wash, twelve hours every day.

I sleep next to the laundry.

I am not your sister.

but I am not your thing either.

You want to leave?

Fine, go.

But if you leave without one month's notice, I will report you.

Run away.

The police will find you.

They will stop your visa.

You will not work in Dubai again, not in any house, not in any shop.

You will report me?

And what will you tell them about the passport in your drawer, about the salary you did not pay?

I have the paper you gave me.

I have the dates.

That paper says nothing.

It is in Arabic.

You cannot even read it.

I cannot read it, but I can call the MOHRE line.

I can say, Madam Fatima has my passport in her drawer.

I can say, she pays me 900 dirhams for 12 hours.

I can say, four months, no money.

They listen to that.

They have people who listen.

You would do that.

I do not want to.

I want my passport and my money, and I will go.

Quiet.

No police.

No M-O-H-R-E.

Just go.

You think you are smart.

No. I think I am tired.

I have two sisters in Addis.

My mother is sick with worry.

I send them money when I have it.

I have nothing now, so I need what is mine.

You are a small girl from Mercado.

Who will believe you?

Maybe nobody, but I can try.

And if they come, they will look in the drawer.

They will look at the other passports.

I think there are other passports.

Wait here.

Don't move.

Here, your passport.

And this, 1,500 deer hams.

That is all I have for you.

Take it and be out of my house by morning, before the driver comes.

This is not four months.

That's what you get.

Take it or leave it.

And do not come back, do not call.

If anyone asks, you left on your own.

I understand.

Good.

Now get out of my kitchen.

By dawn, Selama Witt was back in Daira, climbing the narrow stairs above the shop with her bag in one hand, and her passport in the other.

Messeret opened the door without a word took the bag and put tea on the small stove The 1 dirhams would keep Selamawit for three weeks if she was careful and she counted them twice before she sat down Then she called her mother and said, Everything is fine, Mama.

The work is good.

I will send something soon.

She could not tell the truth, not yet.

When the call ended, she sat on the edge of the bed with the phone in her lap.

Two numbers shone on the screen, Daweets and the labor offices.

She looked at them for a long time and said quietly, I have to do something.

Addis Ababa raised me.

Dusty streets and injera.

Dubai was the next hard lesson.

All glass towers and cold cash I came trying to lift my sisters Carrying their hopes in my worn bag But nobody handed me much Just closed doors and empty promises I kept going For the little girls back home Watching how I move Their faces in my mind Flickle in the desert heat I made it through, I found my footing On the polished marble floor Addis Ababa raised me Dusty streets and injera Dubai was the next hard lesson All glass towers and cold cash I came trying to lift my sisters Carrying their hopes in my worn bag But nobody handed me much Just closed doors and empty bronzes I kept going For the little girls back home Watching how I move Their faces in my eyes A flicker in the desert heat I made it through, I found, I found my footing On the polished marble floor Addis Ababa raised me Dusty streets and injera Dubai was the next hard lesson All glass towers and cold cash I came trying to lift my sisters Carrying their hopes in my worn bag But nobody handed me much Just closed doors and empty bronzes I kept going For the little girls back home Watching how I move The faces in my eyes The flicker In the desert heat I made it through I found my, found my footing On the polished marble floor

Расшифровка на этом языке

Аддис-Абеба

Аддис-Абеба меня воспитала

Пыльные улицы и ынджера

Дубай стал следующим суровым уроком

Сплошные стеклянные башни и холодные деньги

Я приехала, пытаясь поднять своих сестёр

Неся их надежды в своей потёртой сумке

Но никто мне много не дал, только закрытые двери и пустые обещания.

Я продолжала ради маленьких девочек дома, которые смотрят, как я живу.

Их лица перед моими глазами

Они мерцают в пустынной жаре

Я справилась, я нашла свою, нашла свою опору

На отполированном мраморном полу

Доброе утро, мне сказали прийти до полудня

Меня зовут Села Мавит.

Входите, входите. Не стойте в дверях.

Значит, вы та девушка из Эфиопии. Сколько вам лет?

Двадцать один.

Двадцать один. А вы раньше работали в доме?

На родине я работала на обувной фабрике.

Но я умею убирать, умею готовить, умею стирать. Я быстро учусь.

Все так говорят.

Позвольте мне рассказать вам об условиях, а потом вы скажете да или нет.

После этого никаких переговоров.

900 дирхамов в месяц.

Вы живёте здесь.

Вы едите здесь.

Ваша комната здесь.

900.

Работа с 6 утра до 6 вечера,

иногда дольше, если есть гости,

один выходной в неделю.

И я не хочу слышать о ваших кузинах, ваших друзьях, ваших проблемах.

В моём доме тихо.

Да, госпожа.

Насчёт денег.

Первая зарплата — через три месяца.

Это испытательный срок.

После этого каждый месяц, вовремя.

Я серьёзная женщина.

Я плачу своим людям.

Три месяца без зарплаты?

Госпожа, мне нужно отправлять деньги домой.

Моя мама...

У всех есть мама.

Думаете, вы первая девушка, которая приходит к моей двери?

Я вас кормлю, я даю вам кровать,

и я жду три месяца, чтобы увидеть, вы работница или ленивая девчонка, которая плачет.

Это справедливо.

А после трёх месяцев 900 — это полностью?

Ничего не вычитается?

Ничего не вычитается.

Теперь ваши документы.

Ваша виза — туристическая, верно?

Да.

Она заканчивается через 10 дней.

Я знаю.

Я видела.

Значит, мы должны быстро сделать визу на проживание.

До того, как она закончится, иначе вы будете здесь нелегально.

А я не могу помочь такой девушке.

Дайте мне ваш паспорт, и я отправлю его с агентом завтра утром.

Вы хотите оставить мой паспорт?

Для визы.

С копией это не работает, хабибти.

Паспорт идёт в офис и возвращается со штампом.

Две недели, может, три.

А если он мне понадобится раньше?

Зачем он вам понадобится?

Вы будете здесь работать.

Прочитайте это и подпишите.

Здесь правила дома.

Никаких посетителей, никаких телефонов за столом и никаких выходов ночью одной.

Это на арабском, но это нетрудно.

Я не умею читать по-арабски.

Тогда я вам это читаю.

Вот что я только что сделала. Подпишите внизу.

Госпожа, одно. Если я отдам паспорт, у меня ничего не останется в руках.

У вас есть кровать, тарелка и работа. Это больше, чем у вас было сегодня утром.

Через десять дней ваша виза закончится. И что тогда?

Вы вернётесь в Эфиопию ни с чем или останетесь здесь, в моём доме,

и через три месяца отправите матери деньги. Выбирайте.

А паспорт вернётся ко мне после штампа?

Он вернётся. Всё возвращается в этом доме, если девушка честная. Вы честная? Да. Тогда мы понимаем друг друга. Подпишите здесь и здесь. Хорошо. Ваш паспорт. Он в моей сумке. У меня есть. Дайте его мне. Хорошо. Теперь идите и вымойте руки. Кухня в

конце. Там стирка со вчерашнего дня. Добро пожаловать в дом, Саламови́т. Четыре месяца прошли на

вилле в Аль-Берше. Саламови́т вставала в пять, начинала работу в шесть и заканчивала в восемь вечера.

Она спала в маленькой комнате рядом с прачечной, где машины гудели сквозь стену.

Она стирала одежду для семьи, готовила рис и рагу, чистила ванные и носила покупки

из машины. Её зарплата пришла вовремя один раз, потом с опозданием, потом только частично. У госпожи Фатимы всегда была

причина — банк, агент, документы на визу. Дома в Аддисе её мать звонила насчёт

платы за школу сестры и лекарств для бабушки. Селамови́т не могла сказать нет. Она занимала

у Мессерет и отправляла триста дирхамов, когда могла, потом занимала снова. Давит начал приходить

на виллу по делам с госпожой Фатимой. Он был тихий и хорошо одетый, и он смотрел на Селамови́т

больше, чем другие мужчины. Он спросил её имя и откуда она. Она ответила коротко,

но запомнила его спокойный голос. К пятому месяцу она устала настолько, что стала слушать.

Садитесь, Саламави́т. Сегодня некуда спешить. У вас ведь выходной, да?

Один день. Воскресенье.

Тогда мы пьём кофе и говорим как люди, а не как работница и бизнесмен.

Что вы будете? Торт с фисташками здесь хорош?

Только кофе, пожалуйста. Спасибо.

Вы были худой. В той вилле вас кормят?

Меня кормят.

Но не досыта и не вовремя.

Госпожа Фатима сама мне сказала, что платит своим девушкам, когда бизнес платит.

Это не зарплата. Это игра. И проигрывали вы.

Я не хочу говорить о её доме.

Хорошо. Тогда поговорим о вас. Сколько вам лет?

Двадцать один.

Двадцать один. Когда мне был двадцать один, у меня тоже ничего не было.

Я продавал ткань из ящика у дороги в Аддисе.

Теперь у меня два магазина и склад в Караме.

Знаете, как я этого добился?

Вы много работали.

Я много работал, да, но ещё когда кто-то открывал мне дверь, я входил в неё.

Вот что я хочу сказать вам сегодня.

Есть дверь.

Какая дверь?

Я знаю, что у вас нет денег.

Все в том доме знают.

Ваша мать звонит.

Вы плачете после.

потом вы занимаете у девушки в Дейре, а ваша виза закончилась или с ней что-то не так.

Я прав?

Откуда вы знаете о моей визе?

Фатима рассказывает мне всё, когда хочет лучшую цену на мою ткань.

Не смотрите на меня так. Дубай — маленький город.

Так какая дверь?

Я заплачу то, что вы должны. Не Фатиме, вашей подруге и всем остальным.

Я сделаю вам настоящую рабочую визу в моей компании. Два года.

Я сниму квартиру в Альниде. Одна спальня, кухня, окно, которое открывается.

Вы больше не будете стирать чужую одежду.

И что я делаю за это? Убираю ваши магазины? Продаю вашу ткань?

Вы приходите и живёте со мной.

Жить с вами?

У меня есть жена в Аддисе. Она знает, как я живу здесь.

Нам это позволено. Вторая жена, квартира, бумага, что вы легальны.

Многие мужчины так делают.

Вы были бы в безопасности, а я не тот мужчина, который кричит.

А если я скажу нет?

Тогда вы скажете нет.

Я не отбираю у людей.

Я вам сказал, я предлагаю дверь.

Вы смотрите сквозь неё или нет.

Вы хотите меня купить.

Я хочу помочь девушке, которая одна, и я честен насчёт того, чего хочу.

Это больше, чем даст вам большинство мужчин.

Посмотрите на свои руки.

Вам двадцать один, а ваши руки как у моей матери.

Вы меня не знаете.

Я знаю достаточно.

Я знаю, что вы отправляете деньги домой и ничего не оставляете себе.

Я знаю, что вы сидите в конце автобуса и считаете здания.

Вам не нужно отвечать мне сегодня.

Подумайте. Пейте кофе. Мне никто никогда не говорил ничего подобного. Потому что никто не смотрел. Красивая девушка всегда найдёт кого-то, кто ей поможет.

Но она должна хорошо выбрать.

Вот и всё. Выбирайте хорошо.

Мне нужно вернуться до темноты.

Она считает часы.

Возьмите это на такси.

Нет, возьмите. Это ничего.

Спасибо.

Донлит, всё, что у меня есть, мои документы, всё, в её ящике.

Вы понимаете, что я говорю?

Я понимаю.

Я подумаю. Обещаю, я подумаю.

Госпожа Фатима, мне нужно с вами поговорить. Это важно.

Не сейчас. У меня гости в салоне. Кофе остыл. Сделайте новый кофе.

Кофе может подождать. Я хочу мой паспорт и мою зарплату. Четыре месяца. Вы не платили мне четыре месяца.

Потише в моём доме.

Я не кричу. Я прошу. Мой паспорт, пожалуйста.

Ваш паспорт у агента. Для визы, вы это знаете.

Я отдала его вам пять месяцев назад. Виза готова. У меня карта в сумке.

Значит, паспорт не у какого-то агента. Он в вашем ящике, верхнем, слева, под банковскими бумагами.

Вы залезли в мой ящик?

Я убираю ту комнату каждый день.

Я никогда его не открывала, но я знаю, где вы держите вещи.

Все в этом доме знают.

Осторожнее.

Вы прислуга в моём доме, а не моя сестра.

Я дала вам кровать.

Я дала вам еду.

Вы едите с моей кухни.

Я прислуга, да.

Я готовлю, я убираю, я стираю, двенадцать часов каждый день.

Я сплю рядом с прачечной.

Я не ваша сестра.

но я и не ваша вещь.

Вы хотите уйти? Хорошо, идите.

Но если вы уйдёте без предупреждения за месяц,

я сообщу о вас. Сбежали.

Полиция вас найдёт.

Они остановят вашу визу.

Вы больше не будете работать в Дубае,

ни в одном доме, ни в одном магазине.

Вы сообщите обо мне?

И что вы им скажете о паспорте в вашем ящике,

о зарплате, которую вы не заплатили?

У меня есть бумага, которую вы мне дали.

У меня есть даты.

Эта бумага ничего не значит.

Она на арабском.

Вы даже прочитать её не можете.

Я не могу прочитать, но я могу позвонить на линию MOHRE.

Я могу сказать: у госпожи Фатимы мой паспорт в её ящике.

Я могу сказать: она платит мне 900 дирхамов за 12 часов.

Я могу сказать: четыре месяца, денег нет.

Они слушают такое.

У них есть люди, которые слушают.

Вы бы это сделали.

Я не хочу.

Я хочу мой паспорт и мои деньги, и я уйду.

Тихо.

Никакой полиции.

Никакого M-O-H-R-E.

Просто уходите.

Думаете, вы умная.

Нет.

Я думаю, что я устала.

У меня две сестры в Аддисе.

Моя мать больна от беспокойства.

Я отправляю им деньги, когда они у меня есть.

Сейчас у меня ничего нет, поэтому мне нужно то, что моё.

Вы маленькая девчонка из Меркато. Кто вам поверит?

Может, никто, но я могу попробовать. И если они придут, они заглянут в ящик.

Они посмотрят на другие паспорта. Я думаю, там есть другие паспорта.

Подождите здесь. Не двигайтесь.

Вот ваш паспорт. И это, 1 500 дирхамов. Это всё, что у меня есть для вас.

Возьмите и уйдите из моего дома к утру, до прихода водителя.

Это не четыре месяца.

Вот что вы получаете. Берите или уходите.

И не возвращайтесь, не звоните.

Если кто-то спросит, вы ушли сами.

Я понимаю.

Хорошо. Теперь уходите с моей кухни.

К рассвету Селама Витт была уже в Дейре,

поднимаясь по узкой лестнице над магазином с сумкой в одной руке

и паспортом в другой.

Мессерет открыла дверь без слов, взяла сумку и поставила чай на маленькую плиту. 1 дирхам продержит Селамави́т три недели, если она будет осторожна, и она пересчитала их дважды, прежде чем сесть. Потом она позвонила

матери и сказала: «Всё хорошо, мама. Работа хорошая. Я скоро что-нибудь пришлю».

Она не могла сказать правду, пока нет. Когда звонок закончился, она села на край кровати

с телефоном на коленях.

На экране светились два номера:

Давит и трудовые офисы.

Она долго смотрела на них

и тихо сказала:

Я должна что-то сделать.

Аддис-Абеба меня воспитала.

Пыльные улицы и ынджера.

Дубай стал следующим суровым уроком.

Сплошь стеклянные башни и холодные деньги

Я приехала, пытаясь поднять своих сестёр

Неся их надежды в своей потёртой сумке

Но никто мне много не дал

Только закрытые двери и пустые обещания

Я продолжала идти

Ради маленьких девочек дома

Наблюдающих за тем, как я двигаюсь

Их лица в моей памяти

Мерцают в пустынной жаре

Я справилась, я нашла свою опору

На полированном мраморном полу

Аддис-Абеба вырастила меня

Пыльные улицы и ынджера

Дубай стал следующим суровым уроком

Сплошь стеклянные башни и холодные деньги

Я приехала, пытаясь поднять своих сестёр

Неся их надежды в своей потёртой сумке

Но никто мне много не дал

Только закрытые двери и пустые бронзы

Я продолжала идти

Ради маленьких девочек дома

Наблюдающих за тем, как я двигаюсь

Их лица в моих глазах

Мерцание в пустынной жаре

Я справилась, я нашла, я нашла свою опору

На полированном мраморном полу

Аддис-Абеба вырастила меня

Пыльные улицы и ынджера

Дубай стал следующим суровым уроком

Сплошь стеклянные башни и холодные деньги

Я приехала, пытаясь поднять своих сестёр

Неся их надежды в своей потёртой сумке

Но никто мне много не дал

Только закрытые двери и пустые бронзы

Я продолжала идти

Ради маленьких девочек дома

Наблюдающих за тем, как я двигаюсь

Лица в моих глазах

Мерцание

В пустынной жаре

Я справилась

Я нашла свою, нашла свою опору

На полированном мраморном полу